Новости

С юбилеем СВЕТЛАНУ ЗОЛОТАРЁВУ!

Талантливая, до невозможности обаятельная, любимая зрителями актриса раскрывается в нашем большом интервью как мудрая женщина, как уникальная личность, как хороший человек.
Читайте, узнавайте Светлану Леонидовну, поздравляйте её с праздником. Это можно сделать сегодня на комедии «Дядюшкин сон», 28 января на «Девичнике», 1 февраля на спектакле «Клятвенные девы». 

Расскажите, как в вашей жизни появился театр? 
- Я поступила в театральное училище в Иркутске, но не собиралась туда поступать. Планировала окончить школу и поступить в автодорожный институт. Я занималась спортом до 7-8 класса. Потом у меня нашли какое-то заболевание и запретили заниматься спортом, я была расстроена. Моя подружка, которая ходила в народный театр в Омске (я там родилась), позвала меня туда. И два года мы занимались искусством в народном театра. Затем мы поехали поступать в Иркутск. И я поступила, а она – нет. Она ещё потом пять лет поступала, так и не поступила, сейчас работает в торговле. А я отучилась, проработала три года в Иркутском театре, потом переехала в Караганду, затем в Читу. После Читы Кировский – это четвертый театр, здесь я и застряла (смеётся), уже навсегда. 
Кем бы вы стали после автодорожного института? 
- А я даже не представляю, кем бы я стала, честно говоря. Выбирали, куда поступать. Большинство из наших – в автодорожный и политехнический. Вот и я подумала, почему бы и нет. Хотя сейчас с трудом представляю, что бы я там делала. Потом уже, прокручивая назад, для меня была загадка, почему я попала в артистки: в семье артистов нет, мама всю жизнь проработала на станкостроительном заводе, папа – на нефтезаводе. Правда, мама и папа всегда хорошо пели. Мама, будучи совсем юной девушкой, очень хотела стать певицей. И вот через 20 лет работы в театре я поняла, что, оказывается, исполнила мамину мечту – мама хотела стать артисткой, а я туда попала случайно. 
Поддержала меня только мама. Как-то мы оказались с Читинским театром в Омске, естественно, вся моя родня приходила, и мама была в шоке, когда увидела меня на сцене. Роль была душевно тяжёлая: уличная девочка, мама оставила ее на воспитание бабушке, мать приезжает ее забирать, и девочке приходится решать, с кем остаться. Видимо, это произвело на маму впечатление, она вышла вся в слезах, потом сказала: «Оказывается, как трудно быть артисткой!» 
И мы как-то делали баню, раньше было мало строительных материалов, делали из досок, между ними опилки. И нам привезли огромную кучу опилок, мы их носим, засыпаем в стенки бани. Слышу, сосед говорит: «Это что, артистка? А чего это она опилки таскает?», мама отвечает: «А что, артистка – не человек что ли? Так же опилки таскает, так же в баню ходит, как и все» (смеется). 
Вы помните, как всё начиналось в Кирове? 
- Для меня всё началось с трагедии. В Чите я была замужем за режиссёром Ефимом Юрьевичем Золотарёвым. Он поехал на режиссёрскую лабораторию в Омск, где его насмерть сбила машина. Поэтому оставаться там я уже не могла, мне было очень тяжело. И у нас был общий знакомый – критик Березин, он был знаком с Ефимом и Салесом, он предложил приехать в Киров. К моему счастью, Михаил Салес меня взял, сказав: «У меня очень сильный театр, особенно актрисы, сможете соответствовать, значит, будете работать». Так и договорились. И вот до сих пор я здесь. 
Как вас приняла труппа? 
- Как всегда бывает в театре – чувство ревности к новой актрисе. Это во всех театрах так, не только у нас. Были притирки друг к другу, но большинство труппы ко мне благосклонно отнеслось. Ни с кем не было и нет плохих отношений в театре. 
Есть ли у вас настоящие друзья в театре? 
- На данный момент мой друг в театре – Ольга Викторовна Вихарева. С тех пор как она пришла в наш театр, мы с ней дружим. 
Как вы сохраняете себя в прекрасной форме, продолжая произносить монологи, стоя на голове (спектакль «Обед из трёх блюд»)? 
- Я считаю, что любая женщина, не только актриса, когда наступает определенный возраст, должна следить за собой, особенно физически. Потому что в движении жизнь, если сесть и ничего не делать, то понятно, что из этого получится. Наше физическое тело, к сожалению, быстро старится, и нужно поддерживать форму, тем более, в такой профессии. И если ты работаешь актрисой и еще не ушла из театра, то, на мой взгляд, ты должна поддерживать физическую, речевую форму, уметь говорить. Поэтому, насколько я могу поддерживать форму, я это делаю. Элементарно делаю зарядку, много хожу пешком, летом с мужем живем в деревне и постоянно ходим в лес. Очень люблю лес, столько времени можно находиться со своими мыслями наедине, о чем-то думать, при этом радоваться найденным грибам, ягодам, как ребенок. Люблю баню, таких ощущений как после бани не будет после ванной. Стараюсь в пище обходиться полезными продуктами (фрукты, овощи), из мяса употребляю курицу и рыбу. 
Есть ли у вас представление об идеальной семье? 
- Идеальная семья – это история, которой, мне кажется, не бывает. Для меня семья… Я тоже не сразу это поняла, если бы кто-то объяснил это раньше... Я хотела прожить с одним мужчиной всю жизнь, умереть в старости в один день, но, к сожалению, так в жизни не получается. И не один раз я была замужем, и лет, наверное, 15 назад я поняла, что семья – это большой труд. Чтобы научиться идти навстречу друг другу, нужно потратить сил. Проще ненавидеть, чем любить. Легче разорвать отношения, чем их сохранить. Это труд с самим собой – не переделывать человека, который с тобой, а начать с себя. И чем раньше человек к этому придет, тем лучше, тогда он сможет и детям своим объяснить это. 
У вас есть дети? 
- Сын Антон, он уже женат. Моя невестка чем-то похожа на меня внешне, меня спрашивают: «Это ваша дочь?», я говорю, что да, ведь это в каком-то смысле так и есть. 
Сын не занялся театром? 
- Нет, он занялся сапожным делом, и ему это очень нравится. Он ремонтирует, шьет обувь, и делает это хорошо, качественно. Может сделать то, что не могут другие мастера. Он считает, что профессией, которую он имеет, он должен владеть хорошо. Спрашивает меня: «Ты считаешь, актриса должна быть хорошей?», я говорю: «Да, конечно». Поэтому и сапожник должен быть хорошим, и он старается делать свою работу профессионально. 
Ещё у вас есть внук? 
- Ещё у меня есть внук. Он уже большой, поступил в техникум 13-ый. Высоченный, выше всех нас. Он участвовал в спектакле «Красное и чёрное», ему это нравилось, он приводил своих ребят из школы, учительницу. А потом он вырос и уже не смог играть, потому что он стал уже выше актеров на сцене. Но в эту профессию тоже не пошёл. Во дворе он увлёкся ремонтом велосипедов, сейчас машины чинит, поэтому сам решил, куда поступать. 
Как ваша семья относится к вашей профессии? 
- Уважительно. Они знают, что это тяжелейший труд. Они, конечно, видели меня на сцене и горды тем, что я стала, как они считают, хорошей актрисой. 
А вы так считаете? 
- Я считаю, что я крепкая достаточно, профессиональная актриса. Уж насколько я хороша, это решает зритель своими аплодисментами. И, конечно, на вкус и цвет товарищей нет – кому-то нравятся такие актрисы, кому-то другие. Но я считаю себя профессиональной актрисой и стараюсь делать честно свою работу, насколько могу, вкладываю душу, сердце и свою физику. 
Вы чувствуете любовь зрителя? 
- Конечно. Сначала это не так заметно, но с опытом ты начинаешь чувствовать, как зал затихает, как он слушает, как отвечает. И вот эти колебания, эта энергия, которая перетекает туда и обратно, она настолько чувствуется, что мурашки по коже бегут, особенно, когда роль любимая. 
Какие роли любимые? 
- Абби в «Страстях под вязами», Михаил Абрамович ставил спектакль, у Евгения Кузьмича Сарра в спектакле Чехова «Иванов», у Подольского спектакль «Мария Стюарт», где я играла Елизавету. Это очень тяжелый спектакль. Много сил и энергии было потрачено на этот спектакль, тем не менее, он стал любимым. Я читала много литературы про Марию Стюарт, хотелось обогатить ее всякими красками и гранями, несмотря на то, что внешне она была безликая, ничего не выражающая, хотя жаждущая любви. Когда меня на сцене увидел сын, он был в ужасе, потому что грим мы делали портретный. Ещё один приятный опыт для меня – это отрывок «Баллада» в спектакле «Тёмные аллеи Бунина», я такого не играла, поэтому мне было очень интересно. 
А как же Теута («Клятвенные девы»)? 
- Теута – безусловно. Я ее не назвала, потому что попала туда дополнительным распределением. Изначально там участвовала Галина Мельник. Честно говоря, пьеса мне не понравилась совсем, она была настолько тяжела, черна, это всё для меня было дико, как же это показывать людям? Но когда я вошла в спектакль и поработала с молодым режиссером Ваней… Он ещё толком не мог объяснить, чего хочет, но в нем было настолько много фантазии, энергии, желания поставить именно эту пьесу… И это мне показалось очень симпатичным, что я начала отгадывать, чего он хочет и пыталась воспроизвести это на сцене. Мы все с девчонками сконцентрировались и выпустили этот спектакль. И мы так чувствовали плечо друг друга, полтора часа мы рядом на сцене, зритель близко, и эта энергия, которой мы друг друга заражали, собрала в какой-то кокон этот спектакль, и он получился цельным. И сейчас я вижу в каждой из нас желание играть этот спектакль. 
За столько лет в театре вы часто подвергались критике? 
- Безусловно, бывают роли и проходные, и хорошие, хорошо сыгранные. Это такая профессия – все не может быть прекрасно. Критика… была, конечно. О нас писали журналисты. И хорошо, и плохо писали. Но я считаю, что и плохие отзывы – это тоже отзывы. Это тоже заинтересованность, даже в том, что не понравилось, это вызывает разговоры и интерес. Это тоже опыт. Все в копилку. 
Чего вы боитесь? 
- Я боюсь неспокойной обстановки в нашем мире. Я боюсь, что будет война. Потому что если начнется война, на это всё и закончится. Это, конечно, страшно. А в жизни у нас у всех достаточно страхов. Мы боимся за своих детей, за родителей, за коллег тоже боимся. Хочется им помочь, а не знаешь, чем. Страхов в жизни много. 
Есть ли что-то такое, что бы вы хотели попробовать, но никогда не хватало смелости? 
- Я очень хотела прыгнуть с парашютом. Но смелости мне, наверное, никогда не хватит – сделать этот первый шаг. Но мне очень хочется ощутить это самой, не по рассказам и по фильмам, м самой шагнуть и ощутить на себе это чувство полёта. Мне до сих пор иногда снятся сны, когда я ощущаю это чувство и это так классно. Я просыпаюсь, и у меня ощущение, как будто я действительно полетала. Но я боюсь, что у меня не получится. Если только с кем-то… 
Какой самый значимый, запоминающийся подарок вы получали? 
- Подарок... Наверное, подарок от моего сына, который он сделал своими руками. Однажды он принес мне такую поздравительную открытку-книжечку, вырезанную из дерева, и там было выжжено поздравление. И вот когда он принес, я своим глазам не поверила, что можно это своими руками сделать. Какая красота у меня до сих пор дома стоит. И он когда приходит ко мне домой, то гордится, что его подарок до сих пор стоит на видном месте. 
А сейчас бы что хотели получить? Вдруг артисты прочитают это интервью… 
От артистов всегда важно искреннее внимание, искреннее поздравление. Уже приятно, что помнят о тебе. А в материальном смысле у меня нет никаких привязанностей. 
Можете поделиться одним из лучших моментов вашей жизни? 
Их было много. Например, когда подали на звание Заслуженной артистки РФ, звание долго не приходило. И вдруг в 2004 году, часов в 10 вечера, звонит мне Евгений Кузьмич: 
- Здравствуй, дорогая! 
-Здравствуйте. Что-то случилось? 
Обычно он мне звонил, когда надо было срочно куда-то ввестись, кого-то заменить. Ну, думаю, опять что-то случилось. 
- Ну что, поздравляю тебя! 
Я думаю: «Так, какой праздник?», не могу вспомнить. И я так долго не могла понять ничего, а он пытался из меня это вытащить, мол, что, не понимаешь, зачем я звоню? Он так и сказал: 
- Что, не понимаешь что ли? 
- Извините, Евгений Кузьмич… 
- Да «Заслуженная» тебе пришла! 
Как я подскочила тогда в коридоре! Как я закричала: «Урааа!», думала, он там оглохнет в трубке. 
- Вот! Завтра будем тебя поздравлять – чтобы была такая же реакция! 
Вот этот момент был одним из самых запоминающихся…
Тема письма

Отправить отзыв о спектакле на электронную почту kdt1877@mail.ru

Д. Богославский
Психологическая драма